Мы используем cookie. Во время посещения сайта МБУ "ЦБС городского округа Сызрань" вы соглашаетесь с тем,
что мы обрабатываем ваши персональные данные с использованием метрических программ. Подробнее

Централизованная библиотечная система
городского округа Сызрань
Начало
Электронный каталог
RSS канал
Вконтакте

 Уважаемые читатели!
 Предлагаем Вам оценить условия оказания услуг нашим учреждением. Для этого отсканируйте QR-код или перейдите по ссылке

КНИГА НЕДЕЛИ

ПРОЧИТАНО
 




<<   Май 2024   >>

ПНВТСРЧТПТСБВС
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  
Какие мероприятия библиотеки Вы чаще всего посещаете?

литературные и музыкальные вечера
презентации книг
выставки
экскурсии по библиотеке
квесты, квизы и др
мастер-классы
мероприятия по Пушкинской карте



Всего голосов: 9
Результат опроса


Начало раздела > Афиша

к 340-летию города Сызрань

«ШИФР НЕИЗВЕСТЕН…»

 

В начале мая 1942 года в окрестностях города Сызрани зафиксирован выход в эфир неизвестной радиостанции. Несмотря на принятые меры, установить местонахождение и задержать передававшего радиограммы не удалось. Шифр перехваченных радиограмм неизвестен…

(Из донесения Сызранского горотдела НКВД)

 

1

Укромное место выбрали на берегу Волги, неподалеку от пристани, где деревья и заросли кустарника надежно укрывали от постороннего глаза. Корнев прошелся над обрывом, огляделся. Река в этот утренний час была пустынна, только на той стороне одиноко маячила рыбацкая лодка. Он сделал большой крюк по прибрежным зарослям и, не обнаружив ничего подозрительного, вернулся к радисту. Пока Анисин забрасывал на ветки антенну, колдовал над передатчиком, Корнев еще раз перечитал радиограмму, хотя составили ее накануне вечером и каждое слово в ней было продумано, взвешено, выверено.

- У меня все в ажуре, - приподнял голову Анисин.

Корнев надел наушники, протянул листок с шифровкой:

- Вызывай.

Разведцентр откликнулся сразу, на первый же позывной, словно находился не за сотни километров, под Варшавой, а где-то рядом, в окрестностях Сызрани. Едва Анисин отстучал свое традиционное «АТЕ», как в наушниках прозвучал перевернутый пароль, означавший, что разведцентр готов принять сообщение Провода.

 

«АТЕ.

Вчера на Пензу с войсками проследовали 32 эшелона, из них 9 с танками, 7 с боеприпасами, 10 с продовольствием. На Инзу – с войсками 19 и 9 эшелонов смешанных.

Мое положение осложняется. Кончаются деньги, садятся батареи. Вынужден работать реже. В городе и в окрестностях усилено патрулирование, местность прочесывается. Уследить одному за ж.-д. узлом и Волгой невозможно. Прошу прислать помощника, с ним деньги, питание к рации. Живу на старой квартире.

Провод»

 

Корнев вслушивался в морзянку. Передача прошла четко, только на злосчастной «щ» Анисин опять чуть не сбился с темпа. Буква эта с первого дня не давала ему покоя. Он боялся ее пропустить, поэтому Корнев старался не смотреть на него, ждал, что ответит разведцентр.

Через несколько секунд в наушниках запищало:

 

«ЕТА.

В эфире помехи. Повторите радиограмму. Повторите.

Р. Р.»

 

- Похоже, что-то замышляют, - забеспокоился Анисин. – Подвох какой-то готовят.

- Ладно, игрок, усмехнулся Корнев. – Слушай начальство. Передавай, да спокойнее.

Анисин снова вышел в эфир. Но на половине текста Корнев оборвал передачу.

- Пока хватит. Позже отстучим полностью. А сейчас сворачиваемся.

Ответ на радиограмму пришел через несколько минут.

 

«ЕТА.

За информацию благодарю. Продержитесь еще немного. Усильте контроль за ж.-д. узлом, не упускайте из виду Волгу. Сообщайте обо всем дважды в сутки: 9.00 и 18.00 московского. Человек спустился 10 августа в вашем районе. Не понимаю, почему не встретились. Ждать и быть внимательным.

Р. Р.»

 

- Вот так номер, - растерянно протянул радист, расшифровав радиограмму. - Выходит, проморгали помощника. Походил, походил он вокруг, вынюхал тут все да и подался опять к немцам. А те теперь играют с нами, как кошка с мышкой. А, Федор Викторович?

- То бабка надвое сказала. Может, человек тот сам от немцев запрятался.

До города они шли молча. У кинотеатра «Ударник» расстались. Корнев протянул радисту деньги и сказал:

- У меня свидание тут рядом назначено, а ты посмотри кино. Сейчас одиннадцать. Встречаемся без четверти час. Вопросы есть?..

 

2

В горотделе, куда он зашел, отпустив Анисина в кино, царило оживление. К дому подкатывали и с ревом уносились автомашины, мотоциклы, озабоченно сновали по коридору сотрудники. Корнев открыл дверь начальника отдела Соболева. Тот с недовольным видом ходил по кабинету.

- Неприятности, Сергей Петрович? – поздоровавшись, полюбопытствовал Корнев. Он снял противогазную сумку, приставил ее к стулу и расстегнул ворот гимнастерки. – Жарища. Печет, как в пустыне. Вспомянешь родную Беларусь, леса, озера…

- Тут с другого бока припекает, - не разделяя лирического настроя Корнева, сердито перебил его Соболев. – Шпион орудует в городе. Шпи-о-он. Понял?

- Понял, - в тон ответил Корнев. – Орудует – значит поймать надо.

- Легко сказать. Сегодня вот опять шифровку перехватили. Подняли гарнизон, разослали патрули, и снова пустые сети. Ушел, мерзавец. Но ведь тут он, - стукнул Соболев по столу. – Ходит по Сызрани, выглядывает, передает.

- Чего же передает?

- А вот читай… - Начальник отдела протянул шифровку. Корнев подержал в руках свою утреннюю радиограмму, поморщился. Было неловко, что приходится доставлять немалые хлопоты, неприятности Соболеву, с которым успел подружиться, всем сызранским коллегам. Но что поделаешь. Есть вещи, которые выше такого рода деликатностей…

- Пойду к себе, - поднялся Корнев. – Поговорю с начальством.

Он связался с Центром, доложил полковнику Светличному об утреннем радиосеансе.

- Мы слушали вас, - сказал полковник. – Ты правильно поступил, что прервал передачу. Надо подрабатывать у них мнение, что Анисину приходится туго. Кстати, как у него настроение? Опять он сбивается на контроле.

- Переживает. Говорит, что помощника проморгали. Опасается, как бы тот не раскрыл все карты. Сейчас в кино пошел.

- В кино? – удивился Светличный. – А ты, того… не перемудрил?

- Нет, товарищ полковник, - заверил Корнев. – Хочу, чтобы парень до конца убедился, что мы ему доверяем.

- Резонно, Берчевский, кстати, подтвердил все его показания. И о школе, и о диверсантах, что летели с Анисиным. Но об аресте помощника ему знать пока не следует. Естественнее держаться будет. А теперь о передаче. Вечером в эфир не выходить. Следующий сеанс послезавтра утром. – Полковник продиктовал радиограмму, перечислил количество эшелонов, характер грузов. Потом добавил: - Детали уточним завтра. Надо будет показать переброску войск под Сталинград. Там сейчас трудно. И еще. По нашему мнению, «гость» или «гости» могут к тебе нагрянуть с часу на час. Теперь, возможно, без предупреждения. Надо думать, немцы все-таки постараются проверить Анисина. Как готовность?

- «Гостей» ждем. – Корнев доложил о готовности группы, расстановке постов, сигнализации. – Только обстановка вот усложнилась, товарищ полковник. Гарнизон поднят на ноги, всюду патрули, засады. Сегодня нас едва не задержали.

- Понятно. – Полковник с минуту помолчал, очевидно, раздумывая над сказанным, потом добавил: - Ответственность всего дела ты, конечно, представляешь. И то, что головой за него отвечаешь, тоже. Помни: если будет совсем невмоготу, можешь раскрыться Соболеву. Но только в крайнем случае. Понял?

- Ясно, товарищ полковник. Разрешите еще один вопрос? Личный, по поводу моего последнего рапорта.

- Не трать зря бумагу, Корнев. Твой фронт в Сызрани.

 

3

Вечером он долго не ложился. Не хотелось спать, хотя минувшей ночью не отдохнул как следует: несколько раз поднимали для разговора с Москвой… Мысли вертелись вокруг сегодняшнего разговора со Светличным, его категорического отказа. Рапорт с просьбой послать его на родную Витебщину он написал еще осенью прошлого года. И, как казалось, довольно обстоятельный: вырос и работал в тех местах, знает там каждую тропку, людей…

Наверное, он все-таки добился бы своего, но в апреле в Центре стало известно об Анисине. Корнева вызвал полковник Светличный и приказал с группой чекистов немедленно вылететь в Сызрань. Задание: использовать сдавшегося шпиона для дезинформации вражеской разведки. Работать в обстановке полной секретности, информировать только Центр. Почему выбор пал именно на него, Корнева, он понял позже, когда увидел Анисина. Сыграло роль сходство. А сначала решил, что причина – в знании радиодела, которое основательно изучил в разведшколе.

Эх, Анисин, Анисин. Знал бы ты, как помешал. Случись эта история позже, многое могло бы перемениться. А теперь и нечего думать, что отпустят. Слишком ответственное задание. Корнев присел к столу, раскрыл следственное дело. С фотографии смотрели серые глаза, в знакомой усмешке готовы были дрогнуть губы, выпирал такой же, как у него, Корнева, нос. На листках, заляпанных чернилами, написанная на первом же допросе автобиография.

«Ни отца, ни матери, ни фамилии своей настоящей я не помню. Эта – детдомовская. Зовут Александр – это точно. Отчество – Васильевич, тоже присвоенное. Отец умер, когда мне было лет, может, пять от роду. Мать вышла замуж. Помню, что жили мы тогда на Волге, в Батраках. При переезде я потерялся, а может, и нарочно меня потеряли – отчим не очень жаловал меня. Угодил я в приют. Сначала не то в Курске, не то в Харькове. Потом я много поменял детдомов.

В конце октября привезли меня в школу ихнюю. Аж под Варшаву. Поговаривали, контрразведка генштаба рядом находилась. На даче Пилсудского. Дали мне кличку «Мамонт»… По радиоделу, штучкам ихним всяким шел неплохо. …»Мамонт – это класс. Мамонт еще себя покажет. Не каждый с ним может потягаться». С такой аттестацией меня и выпустили 7 апреля 1942 года. Сказали: доверяют большое дело. Обещали крест, деньги и все такое. Задание: выяснить наличие оборонных объектов в Сызрани, характер охраны на мосту через Волгу, продвижение грузов».

Через три дня после выброски и явки Анисина с повинной они передали первую радиограмму. Немцы не ответили. На вторые и третьи сутки повторилось то же самое. Уже тогда Корнев увидел, что радист искренне, откровенно переживает неудачу и больше всего боится, что немцы так и не ответят на вызов и темп самым не подтвердят его показания.

Они все-таки ответили. Поздравили с началом работы, уточнили задание. С 7 мая начались регулярные радиосеансы.

Центр регулярно присылал данные на возможных помощников Анисина. И чем меньше оставалось времени для визита «гостя», тем короче становился список шпионов. Можно было только представить, как нелегко давалась вся эта операция. Такие же «резиденты», как Анисин, наверняка сидят в Пензе, Рузаевке, Рязани. И нужно ежедневно, ежечасно координировать действия всей этой сети, не допускать малейшей оплошности, просчета и убедить, убедить немцев, что стратегические резервы скапливаются под Москвой. Потому такие фантастические цифры в радиограммах, потому еще так нужен Анисину помощник – «язык» оттуда, где вынашиваются большие планы.

4

Постоянные мольбы Анисина о помощи не достигали цели… В очередной радиограмме Анисин сообщил немцам, что жить ему не на что и он вынужден поступить на работу. Из-за линии фронта дали согласие. И «резидент» стал «монтером телефонной сети». В эфир теперь выходил раз в неделю, по воскресеньям. Информировал немцев о якобы подслушанных разговорах, сосредоточении крупных частей под Сызранью, росте военных перевозок на Пензу, и отчасти – на Сталинград.

А в небольшом доме по Интернациональной по-прежнему ждали «гостей»… В полуподвальной комнате – квартире Анисина – поселились двое молодых чекистов. Их жизнь ограничивалась стенами дома. И только в часы приема пищи Корнев приходил на подсмену. Один бежал в столовую, двое по-прежнему дежурили.

На улице, в доме действовала целая система сигнализации. Достаточно было подозрительному лицу появиться в нескольких кварталах от квартиры радиста, как о каждом его шаге сообщали сюда. Казалось, все было продумано, учтено. Даже поведение хозяйки дома в случае появления шпиона. И тем не менее…Однажды вечером, когда до разговора с Центром оставалось очень мало времени, а появление шпиона казалось уже маловероятным, Корнев, вопреки правилу, отпустил на ужин сразу обоих сотрудников. «Гость» словно ожидал этого момента. Едва Корнев расположился за столом и попросил хозяйку принести чаю, как в дверь постучали и на пороге появился офицер. Смущенно улыбаясь, он извинился за беспокойство и стал расспрашивать Ольгу Ивановну о родственниках, которые были эвакуированы год назад, осенью сорок первого года, в Сызрань.

Все в поведении вошедшего капитана было естественным: и манера держаться, разговаривать, и вопрос, который его тревожил. Мало ли людей потерялось в эту лихую пору…

- Да вы садитесь, чего ж стоять-то, - растрогавшись, пригласила хозяйка. Муж ее тоже воевал, и она рада была помочь фронтовику. – Садитесь. Я чаю согрею. У меня-то Костровы не снимали. Может, в соседях…

Капитан присел на краешек стула… Корнев посочувствовал ему:

- Бывает. Может, действительно, путаница с адресом.

Сомнения в том, что незнакомец действительно тот, кого они так терпеливо ждали, не было. Это был один из тех, о ком регулярно сообщал Центр. Сначала перечень сузился до трех человек. Этот – Силенко. Предатель и абверовский агент, учился в той же разведшколе, что и Анисин.

- А вы здесь живете? – поинтересовался капитан. Невинный вопрос был частью пароля.

- Да, с приятелем снимаем у Ольги Ивановны комнату, - как можно беззаботнее ответил Корнев. – Он вышел ненадолго.

Капитан был почти на голову выше его, шире в плечах, да и питался, наверно, не в скромной военной столовке. Откормлен, морда лоснится. Кобура пистолета предусмотрительно расстегнута. «Силен зверь, - раздумывал Корнев, - Как же мне взять его? В рукопашной придавит. И самбо не поможет. Приемчиками и он, конечно, владеет. Ну, чего ж ты молчишь? – подстегнул он себя. – Говори. Не то насторожится гад…»

Со двора вошла хозяйка и с шумом двинула ведро под скамью. Условный сигнал – гость пришел один, во дворе никого нет – подтолкнул Корнева.

- Давай закурим, капитан, - простецки предложил он. И, поднявшись, похлопал себя по карманам в поисках портсигара, демонстрируя, что оружия у него нет. – «Беломор» у нас с Сашкой отличный…

- Не-е. Спасибо. Я своего, армейского. – Капитан достал кисет, оторвал клочок газеты и принялся вертеть козью ножку.

- Руки! Руки вверх! – Воспользовавшись мгновением, Корнев выхватил из заднего кармана брюк пистолет и отскочил назад. – Двинешься – стреляю!

Капитан медленно поднял руки, зло прикусил губы.

- На колени! Вставай на колени! Теперь ложись, вытяни руки!

Незнакомец покорно распластался на полу. Из-под задравшейся полы шинели виднелся раздувшийся карман брюк, застегнутый на булавку. «Не граната ли? – Корнев подошел, ткнул носком сапога. – Нет, скорее деньги». Он вытащил из кобуры лежавшего пистолет и облегченно вытер со лба пот…

- Большого зверя поймал, Федор Викторович. Увезу его с собой. Можешь гордиться: операцию провел на пять…

 

5

Через тридцать лет с городом надо знакомиться заново. С годами он вырос и помолодел, украсился новыми кварталами, зданиями, скверами. Но места, с которыми связано столько воспоминаний, память хранит надежно, и Федор Викторович находит их довольно быстро. Дом на Интернациональной, где была квартира «резидента» немецкой разведки; кинотеатр, горотдел НКВД…

У нас впереди целый день. Корнев человек теперь сугубо штатский, работает в Куйбышеве на одном из заводов, но сегодня отпущен начальством, и мы стараемся максимально использовать эту возможность.

Вспоминать о войне трудно. Я знаю, что нелегко сейчас и Федору Викторовичу. Здесь, в Сызрани, в сорок четвертом он получил трагическую весть из-за линии фронта. Братья Павел и Владимир погибли в бою с карателями. Эдуард вернулся домой инвалидом. Вскоре после войны умерла помощница Федора Викторовича, хозяйка квартиры на Интернациональной, когда ее дочке было всего пять лет.

Мы стоим у дома, и Федор Викторович рассказывает, какой замечательной души была эта простая русская женщина. Солдатка, мать. Как, рискуя собой, ребенком, она помогала чекистам. Мужественно и беззаветно.

Больше года существовала квартира «резидента». После того как был взял Силенко, радиосвязь с немецкой разведкой активизировалась. Анисин сообщил, что помощник наконец прибыл и они работают теперь вдвоем.

Под Сталинградом готовились к решительному перелому в войне, скапливалась сила для сокрушительного удара. А из Сызрани во вражеский тыл потоком шли радиограммы о том, что эшелоны, пароходы и баржи с живой силой и техникой в нарастающем количестве идут на Москву.

Осенью немцы стали проявлять особый интерес и к Сызрани. Они потребовали от резидентуры указать военные объекты, заводы оборонного значения для бомбежки. Чтобы отвлечь внимание, в ответ отправили радиограмму, в которой сообщали, что Анисину и Силенко удалось завязать связь с охраной железнодорожного моста через Волгу и есть реальная возможность взорвать его. Ответ пришел в тот же день. Немцы приказали немедленно ликвидировать связи с охраной. «Ваше дело – разведка. Мостом займется авиация» - подчеркивалось в радиограмме…

Когда версия с подготовкой к взрыву моста не прошла, внимание вражеской разведки от Сызрани попытались отвлечь другим путем. Ежедневно стали сообщать о резко возросшем потоке воинских грузов на железной дороге и Волге. Маршрут их в основном указывался тот же – московский. Немцы клюнули на эту удочку и настойчиво потребовали уточнения характера грузов: марки самолетов, танков, калибры артиллерии и т. д. Дезинформация из Сызрани росла с каждым днем и приобретала все большее значение…

 

Петр МОТОРИН, «Шифр неизвестен…»

 

//Не выходя из боя /Сост. П. А. Моторин. - Куйбышев, 1984.

Страницы: Пред.  1, 2, 3 ... 5, 6, 7 ... 20, 21, 22  След.


Распечатать Переслать

Вернуться назад









  
   
 
  
 
  
 



 
      


   
 
 
 

    
 

446001, Самарская область, г. Сызрань, ул. Советская, 92
тел. (846-4)98-70-54, факс (846-4)33-43-39
lib.syzran@yandex.ru
Размер шрифта:      Цветовая схема:      Изображения: